Инфоняня - Сайт для родителей и детей

Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня

Советско-Польская война 1939 г.

Советско-Польская война 1939 г. 3 года 8 мес. тому назад #1524

  • Админчик
  • Админчик аватар
  • Offline
  • Администратор
  • Сообщений: 1283
  • Репутация: 0
ВВЕДЕНИЕ
В 1939 году офицеры вермахта и РККА поднимали бокалы за “совместную победу советского и германского оружия над панской Польшей”.
Германского посла в Москве фон Шуленбурга не удивило, когда в 2 часа ночи 17 сентября 1939 г. он был вызван в Кремль к Сталину. Шуленбург ехал с надеждой наконец получить от Сталина конкретный ответ на долгожданный вопрос: когда же Красная Армия вступит в Польшу и совместно с вермахтом “окончательно решит польскую проблему”? Ведь германские войска уже достигли окраин Варшавы и пересекли согласованную линию, разделявшую “государственные интересы СССР и Германии” в Польше по рекам Нарев, Висла, Сан. Ответ был получен, и с утра 17 сентября 1939 г. на территории Польского государства в боевом взаимодействии с гитлеровским вермахтом начала действовать и Красная Армия.
С тех пор прошло почти семьдесят лет. Однако наши представления об этой советской военной акции были весьма односторонними – освобождение западных украинцев и западных белорусов, их радость по этому поводу и единодушное голосование за вступление в состав СССР. В стороне оставались такие важные аспекты проблемы, как роль предварительных секретных советско-германских договоренностей, боевое взаимодействие советских и германских войск на территории Польши и некоторые другие. Поэтому тема работы и является актуальной.
Проблематика советско-польской войны 1939 г. имеет большие традиции в историографии. Одним из самых обстоятельных исследований по этому вопросу является фундаментальный труд А.В. Мельтюхова. Однако возможны и новые интерпретации, опирающиеся на другие существующие до сих пор точки зрения или на постоянно пополняющуюся источниковую базу.
Цель работы – проанализировать советско-польскую войну 1939 года. На основании цели в работе поставлены следующие задачи:
• проанализировать предысторию советско-польской войны 1939 г.
• изучить ход военной кампании, проводимой советскими войсками против Польши;
• проанализировать последствия советско-польской войны.
Работа состоит из введения, трех глав и заключения.
1. ПРЕДПОСЫЛКИ СОВЕТСКО-ПОЛЬСКОЙ ВОЙНЫ 1939 Г.
Русско-польские отношения на протяжении веков развивались весьма сложно. Коренного изменения не произошло и после Октябрьской революции, когда Советская Россия приветствовала провозглашение независимости Польши. В 1920-30-е гг. эти отношения не имели стабильного характера, сказывались старые предрассудки и стереотипы.
В 1932 г. между СССР и Польшей был подписан договор о ненападении, который признавал, что мирный договор 1921 г. по-прежнему остается основой их взаимных отношений и обязательств. Стороны отказывались от войны как орудия национальной политики, обязывались воздерживаться от агрессивных действий или нападения друг на друга отдельно или совместно с другими державами. Такими действиями признавался “всякий акт насилия, нарушающий целостность и неприкосновенность территории или политическую независимость” другой стороны. В конце 1938 г. оба правительства еще раз подтвердили, что основой мирных отношений между странами является договор о ненападении от 1932 г., продленный в 1934 г. до 1945 г. [Семиряга М. Имперские амбиции.// Независимое военное обозрение. 1999. №10.]
Однако внешне мирный характер советской политики на самом деле прикрывал заведомую конфронтационность советской политики советского руководства 1920–1930-х гг. в отношении Польши. [Хаустов В.Н. Из предыстории массовых репрессий поляков. Середина 30-х годов.// Октябрь. 2003. №11.] Существенно обострили взаимное недоверие в эти годы и неудавшаяся попытка установить в Польше советский режим в ходе советско-польской войны, и итоги Рижского мирного договора, и деятельность Коминтерна, направленная на дестабилизацию внутриполитического положения в Польше и подготовку прокоммунистического переворота. Нельзя не брать во внимание и наличие непреодолимых идеологических противоречий.
Вплоть до 1939 г. советское руководство считало Польшу плацдармом, используемым европейскими государствами для подрывной деятельности против СССР и возможного военного нападения. Развитие польско-английских, а затем польско-германских отношений рассматривалось как потенциальная угроза безопасности СССР. Однако и сама по себе Польша воспринималась как противник. Польские спецслужбы, иногда в сотрудничестве с английскими, проводили активную разведывательную деятельность по выявлению военного потенциала, как в приграничных, так и в глубинных регионах Советского Союза. Понятное стремление руководства Польши, совсем недавно пережившей массированное вторжение Красной Армии, иметь достоверную информацию о возможных советских военных приготовлениях, воспринималось в Политбюро ЦК ВКП(б) как подготовка Ю. Пилсудским агрессивных действий против СССР. [Хаустов В.Н. Из предыстории массовых репрессий поляков. Середина 30-х годов.// Октябрь. 2003. №11.]
На наш взгляд, в тот период не всегда правильно воспринимались те специальные сообщения резидентов советской разведки из Польши, в которых было наиболее адекватно отражено реальное положение. Так, например, в начале 1937 г. заместитель начальника Иностранного отдела Главного управления государственной безопасности НКВД СССР С. Шпигельглас сделал следующий вывод из доклада источника “Отелло”: “Доклад интересен несомненно. Он изобилует фактами, которые подтверждаются другими документами. Основная мысль доклада: Польша не агрессор, она жаждет сохранить при помощи Англии нейтралитет, – лавируя между СССР, Германией, Францией, – может оказаться дезинформацией. В этом опасность доклада”. [Документы внешней политики, 1939 г., часть 2. Издание Министерства иностранных дел Российской федерации, Москва, 1992.] Как видно, польское государство однозначно рассматривалось как потенциальный противник. Очевидно, это одна из основных причин того, что среди жертв массовых репрессий эпохи Большого террора весьма значительную долю составили поляки и люди, обвиненные в связях с Польшей.
В 1934-1935 гг. целый ряд факторов обусловил усиление репрессий против лиц польской национальности, и, прежде всего, против представителей КПП и ее автономных организаций – Коммунистической партии Западной Украины (КПЗУ) и Коммунистической партии Западной Белоруссии (КПЗБ). На репрессивной политике отразилось общее изменение отношения СССР к коммунистическому движению: именно в 1935 г. VII конгресс Коминтерна сделал ставку на создание единого рабочего фронта, признав тем самым, что политика опоры только на компартии стран мира, в том числе и Польши, потерпела крах. Отношение советского руководства к Польше и полякам ужесточили и успешные действия польских спецслужб по пресечению подрывной деятельности Коминтерна. Особое раздражение советского руководства вызывали польско-германское соглашение 1934 г. и визит в Польшу Г. Геринга. [Хаустов В.Н. Из предыстории массовых репрессий поляков. Середина 30-х годов.// Октябрь. 2003. №11.]
С первых месяцев 1936 г. начинаются чистки среди политэмигрантов. В процессе подготовки специального постановления Политбюро ЦК ВКП(б) о политэмигрантах особое внимание было уделено польским коммунистам. Подготовка к массовым репрессиям против лиц польской национальности проявилась не только в учете политэмигрантов. В период, предшествовавший Большому террору, около 35% арестованных в целом по стране якобы за шпионаж обвинялись в принадлежности к польским разведорганам: в 1935 г. из 6409 арестованных – 2253, а в 1936 г. из 3669 – 1275. [Там же.]
Изменение в начале 1936 г. отношения к выходцам из других стран, прежде всего из Польши, нашло отражение в “чистке” не только аппарата Коминтерна, одного из орудий внешнеполитической деятельности СССР, но и аппарата НКВД – важнейшего инструмента реализации внутренней политики. В организации кампании против поляков (в частности сотрудников органов НКВД) огромную роль сыграл секретарь ЦК ВКП(б), председатель Комиссии партийного контроля Н.И. Ежов, умело возбуждавший маниакальную подозрительность Сталина. Ежов, заместивший в сентябре 1936 г. Ягоду на посту наркома внутренних дел, резко усилил кампанию борьбы с польским шпионажем.
23 августа 1939 г. был заключен советско-германский договор о ненападении, 28 сентября 1939 г. – договор о дружбе и границе, и секретные протоколы к ним. Эти документы имели прямое отношение к судьбам польского государства.
Вступление советских войск в восточные воеводства Польши и их продвижение до линии рек Нарев–Висла–Сан в принципе были предопределены содержанием секретного протокола от 23 августа. [Семиряга М. Имперские амбиции.// Независимое военное обозрение. 1999. №10.] Но германская сторона была, естественно, заинтересована в совместных действиях с Красной Армией с самого начала войны против Польши.
Верховное командование германской армии допускало возможность вступления в Польшу советских войск, но не знало его сроков. Что же касалось командующих в действующей армии и особенно командиров передовых частей, то они совершенно не были ориентированы в общей обстановке и планировали свои действия на глубину до границы с Советским Союзом.
Используя задержку вступления на территорию Польши советских войск, германское командование с 1 сентября (даты нападения фашистской Германии на Польшу) по 16 сентября продвинуло свои войска до 200 км восточнее согласованной линии Нарев–Висла–Сан. Передвижение германских войск к дважды менявшейся линии “государственных интересов” на территории Польши было завершено лишь 14 октября 1939 г.
Существовала реальная опасность вмешательства в события западных держав. Чемберлен и Галифакс 24 августа публично заявили, что Великобритания будет воевать за Польшу. [Там же.] Советскому правительству эта позиция стала известна уже на следующий день, когда министр иностранных дел Великобритании и польский посол в Лондоне подписали пакт, устанавливающий, что стороны будут оказывать друг другу помощь в случае нападения третьей страны. Сталин и Молотов не могли не понимать последствий того, если бы Советский Союз с самого начала вмешался и германо-польский конфликт на стороне Германии. На соответствующий запрос Риббентропа Молотов через Шуленбурга ответил, что в подходящее время Советский Союз начнет конкретные действия, но “мы считаем, однако, что это время еще не наступило. Возможно, мы ошибаемся, но нам кажется, что чрезмерная поспешность может нанести нам ущерб и способствовать объединению наших врагов”. [Документы внешней политики, 1939 г., часть 2. Издание Министерства иностранных дел Российской федерации, Москва, 1992.]
Советскому руководству необходимо было выждать время до окончательного выяснения обстановки в Польше. Лишь 17 сентября 1939 г. в 5 часов 40 минут советские войска перешли советско-польскую границу.
2. ВОЕННАЯ КАМПАНИЯ СОВЕТСКИХ ВОЙСК ПРОТИВ ПОЛЬШИ
Для польской операции была создана довольно крупная группировка советских войск.
К вечеру 16 сентября войска Белорусского и Украинского фронтов были развернуты в исходных районах для наступления. Советская группировка объединяла 8 стрелковых, 5 кавалерийских и 2 танковых корпусов, 21 стрелковую и 13 кавалерийских дивизий, 16 танковых, 2 моторизованные бригады и Днепровскую военную флотилию (ДВФ). ВВС фронтов с учетом перебазированных 9-10 сентября на их территорию 1-й, 2-й и 3-й авиационных армий особого назначения насчитывали 3 298 самолетов. Кроме того, на границе несли службу около 16,5 тыс. пограничников Белорусского и Киевского пограничных округов. [Мельтюхов А.В. Советско-польские войны. М., 2005. С. 328.]
На восточной границе Польши кроме 25 батальонов и 7 эскадронов пограничной охраны (около 12 тыс. человек, или 8 солдат на 1 км границы) других войск практически не имелось, что было хорошо известно советской разведке. Так, согласно данным разведки 4-й армии, “погранполоса до р. Щара полевыми войнами не занята, а батальоны КОП по своей боевой выучке и боеспособности слабы... Серьезного сопротивления со стороны польской армии до р. Щара ожидать от поляков мало вероятно”. [Там же.] В 5.00 17 сентября передовые и штурмовые отряды советских армий и пограничных войск перешли границу и разгромили польскую пограничную охрану. Переход границы подтвердил данные советской разведки об отсутствии значительных группировок польских войск, что позволило ускорить наступление.
Для польского руководства вмешательство СССР оказалось совершенно неожиданным. Польская разведка не зафиксировала никаких угрожающих передвижений Красной армии, а сведения, поступавшие 1-5 сентября, воспринимались как понятная реакция на начало войны в Европе. И хотя 12 сентября из Парижа были получены сведения о возможном выступлении СССР против Польши, они не были восприняты всерьез.
Поведение советских войск также казалось странным – они, как правило, не стреляли первыми, к польским войскам относились с демонстративной доброжелательностью, угощали папиросами и говорили, что пришли на помощь против немцев. На местах ждали указаний главкома. Поначалу главнокомандующий польской армией Рыдз-Смиглы был склонен отдать приказ отразить советское вторжение. Однако более внимательное изучения ситуации показало, что никаких сил, кроме батальонов КОП и некоторого числа тыловых и запасных частей армии, в Восточной Польше не имеется. Эти слабо вооруженные войска не имели никаких шансов в бою с Красной армией. В итоге 17 сентября польское руководство оказалось поставлено перед свершившимся фактом и, исходя из заявлений советского правительства и его ноты, полагало, что Красная армия вводится с целью ограничить зону германской оккупации. Поэтому около 23.40 17 сентября по радио был передан приказ Рыдз-Смиглы: “Советы вторглись. Приказываю осуществить отход в Румынию и Венгрию кратчайшими путями. С Советами боевых действий не вести, только в случае попытки с их стороны разоружения наших частей. Задача для Варшавы и Модлина, которые должны защищаться от немцев, без изменений. Части, к расположению которых подошли Советы, должны вести с ними переговоры с целью выхода гарнизонов в Румынию, или Венгрию”. Продолжать сопротивление было приказано лишь частям КОП, отступавшим от Збруча к Днестру, и частям, прикрывавшим “румынское предмостье”. [Мельтюхов А.В. Советско-польские войны. М., 2005. с. 334.]
Конечно, у польского командования имелся план развертывания войск на восточной границе – “Всхуд”, который разрабатывался с 1935-1936 гг. [Там же.] На восточной границе предусматривалось развернуть все наличные силы Войска Польского. Конечно, в реальной ситуации второй половины сентября 1939 г., когда Польша весь имеющийся оборонный потенциал тратило на попытки продолжать сопротивление фашистской Германии, превосходящей поляков в живой силе и технике и уже практически выигравшей войну, весь этот план остался на бумаге.
На правом фланге Белорусского фронта Красной армии от латвийской границы до Бегомля была развернута 3-я армия, имевшая задачу к исходу первого дня наступления выйти на линию Шарковщина – Дуниловичи – оз. Бляда – Яблонцы, а на следующий день на фронт Свенцяны, Михалишки и далее продвигаться на Вильно. Главный удар наносился правым крылом армии, где были сосредоточены войска 4-го стрелкового корпуса и подвижной группы в составе 24-й кавдивизии и 22-й танковой бригады под командованием комдива 24 комбрига П. Ахлюстина. [Мельтюхов А.В. Советско-польские войны. М., 2005. С. 335.]
Южнее 3-й армии на фронте от Бегомля до Иванец развертывались войска 11-й армии, имевшие задачу к исходу 17 сентября занять Молодечно, Воложин, на следующий день – Ошмяны, Ивье и двигаться далее на Гродно. Перейдя в 5 часов 17 сентября границу, 6-я танковая бригада в 12 часов заняла Воложин, соединения 16-го стрелкового корпуса в это же время вошли в Красное, а к 19 часов достигли Молодечно, Бензовец. Соединения 3-го кавкорпуса уже к 15 часам достигли района Рачинеты, Порыче, Маршалки, а с утра 18 сентября двинулись дальше в сторону Лиды, выйдя к 10 часам на фронт Рыновиче, Постоянны, Войштовиче. В это время 3-му кавкорпусу и 6-й танковой бригаде была поставлена задача наступать на Вильно, который приказывалось занять.
В это время в Вильно находились лишь незначительные польские части: около 16 батальонов пехоты (примерно 7 тыс. солдат и 14 тыс. ополченцев) с 14 легкими орудиями. Однако общего отношения к вторжению большевиков у польского командования в Вильно не было. В 9 часов 18 сентября командующий гарнизона полковник Я. Окулич-Козарин отдал приказ: “Мы не находимся с большевиками в состоянии войны, части по дополнительному приказу оставят Вильно и перейдут литовскую границу; не боевые части могут начать оставление города, боевые – остаются на позициях, но не могут стрелять без приказа”. [Мельтюхов А.В. Советско-польские войны. М., 2005. С. 335.] Однако поскольку часть офицеров восприняла этот приказ как измену, а в городе распространились слухи о перевороте в Германии и объявлении ей войны Румынией и Венгрией, полковник Окулич-Козарин около 16.30 решил воздержаться от отдачи приказа на отступление до 20 часов.

Продолжение работы в архиве!

Это вложение скрыто для гостей. Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть его.

Это сообщение имеет вложенный файл..
Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть его.

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Модераторы: Админчик
Время создания страницы: 0.116 секунд

Понравилось? Поделись с друзьями: